Подвижник духа

Н.П. Осипова

ПОДВИЖНИК ДУХА

(Л. А. Творогов и древлехранилище

Псковского музея-заповедника)

В Псковском музее-заповеднике среди многих его филиалов и отделов особой популярностью пользуется Отдел рукописных и редких книг, более известный в научных кругах как Древлехранилище. Отдел этот был офици­ально создан в 1958 г. трудами и подвижничеством одного человека — Лео­нида Алексеевича Творогова. И хотя книжные богатства Псковского музея к моменту создания Древлехранилища накапливались и собирались около ста лет, заслуга и огромная роль в этом деле принадлежит только ему.

Собрание редких книг Псковского музея-заповедника начало склады­ваться одновременно с началом организации музея Псковского археологичес­кого общества в 1872 г. Средств на приобретение книг не было, поэтому пополнение книжных фондов осуществлялось в основном за счет пожертво­вания частных лиц. В отчете общества за первые десять лет отмечалось, что «члены Археологической комиссии встретили среди местных жителей немало сочувствующих лиц, от которых вскоре стали поступать разного рода пожер­твования как книгами, так и вещами».

В «Каталоге вещам и документам, хранящимся в музее ПАО» (Уша­ков Ф. А., 1897), изданном в связи с 25-летним юбилеем музея ПАО и с целью привлечь внимание общественности к нуждам музея, к пополнению его фондов, хранитель музея Ф. А. Ушаков писал о том, что «при музее имеется довольно хорошая и полная историческая библиотека». Сведения о пополнении библиотеки за разные годы можно отыскать в ежегодных отче­тах ПАО. Так, в 1907 г. музей получил в дар от помещиков Философовых 125 томов книг; в 1910 г. — 140 томов, в 1912 г. — 103 тома от разных пожертвователей, в том числе 10 рукописей от порховского священника В.П.Красноумова; в 1913 г. — 127 томов, в 1914 г. — 126 томов.

В 1914 г. издан Каталог музея ПАО, составителем которого был Н.Ф. Окулич-Казарин (Окулич-Казарин Н. Ф., 1914). Каталог отразил со­стояние фондов в том виде, как они вошли в состав Псковского губернского музея, основанного 5 декабря 1918 г. на базе музея и библиотеки бывшего Псковского археологического общества и получившего название «Псковско­го губернского музея Комитета по делам музеев, охраны памятников старины и искусства, народного быта и природы» при Псковском губернском отделе народного образования. Рукописных и старопечатных книг в фондах музея к этому времени числится немного. Коллекция старопечатных книг к этому времени состояла из тех 11 экземпляров, которые в разные годы были пода­рены музею ПАО более чем за 40 лет его существования. Среди наиболее ценных экспонатов — 38 рукописных книг, в том числе несколько синодиков, альбом И. Ф. Годовикова, Летописец Дмитрия Ростовского, житие Петра Великого, рукописи богослужебного характера.

В Псковский государственный музей сразу после его образования наряду с памятниками «старины, искусства и быта» стали поступать фонды старинных библиотек, в том числе библиотеки Псковского церковного историко-археологического комитета (ПЦИАК), Псковской духовной семинарии (ПДС), Спасо-Мирожского монастыря, Троицкого собора, монастырские и церковные библио­теки. Библиотека Псковского церковного историко-археологического комитета, основанного в 1908 г., состояла из книг по истории края, археологии, русской истории, изданий местных типографий, сочинений уроженцев Пскова, преимуще­ственно писателей и краеведов из духовной среды. В каталоге музея ПЦИАК (Псков, 1914) дан перечень без описания 131 рукописной книги и 13 старопечат­ных книг. В 1920 г. поступила в музей библиотека Псковской духовной семина­рии, вернее — остатки некогда крупнейшей библиотеки. Вот как описывал тог­дашнее состояние библиотеки директор Псковского губернского музея А. К. Янсон в статье «Страничка Псковской образованности» («Познай свой край», 1927): «В 1919 году семинарская библиотека была превращена в кавалерийс­кую конюшню, и часть книжных сокровищ пропала под навозом. Уцелевшая часть попала в областной музей, описано и выявлено около трех тысяч книг. Среди книг и рукописей такие ценности, как греческая рукопись IX-X вв., четы­ре арабские рукописи, переписка Симона Тодорского, издания Эльзевиров и Альдов, книги из библиотеки Петра I, Екатерины II и многих крупных ученых XVIII в. с собственноручными пометками». В составе библиотеки ПДС посту­пило значительное количество старинных и рукописных книг. К 1925 г. в музей поступили книжные собрания Спасо-Мирожского монастыря, осно­ванного в XII в.; Никольской церкви погоста Устье, оттуда, по словам оче­видцев, было вывезено три воза книг; Троицкого собора, Иоаннопредтеченского девичьего монастыря, Пароменской Успенской и Козмодемьянской цер­квей, частные собрания купцов-старообрядцев Батовых и Хмелинских.

Поступления книг в музей продолжались весь предвоенный период. Сейчас трудно определить количество книг довоенной научной библиотеки Псковского музея. Во время оккупации Пскова фашисты вывезли не тольковсе книжные фонды, но также архив музея, так что погибла большая часть инвентарных книг. По мнению Л. А. Творогова, который прекрасно знал состав фондов довоенного музея, «общее количество входивших в состав этих старых библиотек старинных книг и рукописей составляло: старинных и ста­рых печатных книг на русском и иностранных языках свыше 25000 томов; рукописей, старопечатных русских и старых печатных книг на латинском и греческом языках свыше 10000 единиц хранения» (Творогов Л. А., 1957). В том, что Леонид Алексеевич Творогов был самым большим знатоком псковс­кой письменности и книжности, не приходится сомневаться. Вся его жизнь была связана с изучением псковской письменности, истории Пскова и Псков­ской земли. Любовь к Пскову он пронес через все испытания, выпавшие на его долю, через концлагерь и ссылку, через войну, эвакуацию, послевоенную разруху и голод. В конце концов, он стал такой же достопримечательностью Пскова, как его памятники и святые угодники.

Человек необыкновенной судьбы, талантливый исследователь, энтузиаст, бескорыстный и часто беспомощный в житейском плане, он был всегда в цен­тре внимания, всегда готов прийти на помощь и юному краеведу-школьнику, и видному ученому, и приезжему любознательному туристу, и просто прохоже­му. Любой бездомной твари — кошке, собаке, птице небесной — готов был отдать последний кусок хлеба, свой угол, свою любовь и ласку. В городе Пскове Творогова знали все от мала до велика. О нем еще при жизни слага­лись легенды. С ним здоровались на улице незнакомые люди, и это его никог­да не удивляло. В конце своей жизни, совершенно глухой и почти совсем слепой, он посещал кинотеатры и «смотрел» все новые фильмы. Не имея возможности нормально передвигаться (врожденный вывих обеих ног), он играл в волейбол. Его остроты, шутки и эпиграммы передавались из уст в уста далеко за пределами Пскова. Ему посвящали стихи и книги. Он отно­сился к этому с детской гордостью и похвальбой и в то же время с достаточ­ной долей юмора. Его творческая мысль всегда опережала его физические возможности, поэтому он мог раздаривать блестящие идеи направо и нале­во. Научная и исследовательская деятельность Л. А. Творогова была разно­сторонней. Как палеограф он еще в 20 —30-е гг. описал около 5000 рукописей центральных книгохранилищ Москвы и Ленинграда, а также Пскова, Новго­рода, Петрозаводска. Как археолог и археограф он предпринял более десяти археографически-археологических и этнографических поездок и экспедиций по северу и северо-западу, из них более половины — во Псков.

В 1923 г., будучи студентом архивно-археографического отделения ЛГУ, он впервые приезжает в Псков для работы по разбору и описанию рукописей бывшего ПАО, библиотек ПДС, ПЦИАК, монастырских библиотек и частных собраний. В этот приезд им систематизированы и описаны 260 рукописных книг XIV—XIX вв., положено начало рукописному отделению библиотеки Псковского государственного музея. В том же 1923 г. состоялась новая поез­дка в Псков уже по вызову из Псковского музея. Продолжена работа по описанию новых поступлений из Мирожского, Снетогорского, Покровского и Никитского монастырей. В это время, еще будучи студентом ЛГУ, Леонид Алексеевич является сначала внештатным научным сотрудником, а впослед­ствии заведующим подотделом рукописей и старопечатных книг Псковского музея. Здесь, на Псковской земле, он активно занимался описанием фондов музея, собиранием рукописей и книг по церквям и монастырям, устройством выставок. Он живет, учится и работает в Ленинграде, но часто приезжает в Псков. В 1926 г. Леонид Алексеевич вступает в Псковскую краеведческую организацию при Ленинградском областном бюро краеведения, работает сек­ретарем в объединении исследователей псковской земли. Известны его ко­мандировки в Псков в 1927, 1928 гг. Одновременно он работает в Ленинград­ском научно-исследовательском институте книговедения главнауки, в 1928 — 1930 гг. — заведующим библиотекой Ленинградского общества древней пись­менности и искусства при ГПБ. Молодой, подающий большие надежды, пер­спективный научный сотрудник, он увлеченно работает в рукописных отде­лах Москвы и Ленинграда, участвует в обследовании книгохранилищ север­ного края от Онежского озера до Белого моря, свыше 600 километров проша­гал по лесам и болотам, имея с детства неизлечимую болезнь ног. Библиогра­фия его научных работ к этому времени занимает пять листов машинописно­го текста. Большинство докладов посвящено псковской письменности, псков­скому летописанию, отдельным вопросам истории Пскова.

Трагическим стал для Л. А. Творогова 1929 г. В декабре 1929 г. он впервые арестован, а с 1930 г. — в предварительном заключении сроком на один год два месяца по статье 58 (подготовка вооруженного восстания). 10 февраля 1931 г. осужден к трем годам концлагеря с конфискацией имуще­ства. Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН) ОГПУ, строительство Беломоро-Балтийского канала, и вот уже блестящий научный сотрудник — враг народа, з/к Творогов. Три года концлагеря и последующее поселение с ограничением в правах не прошли даром для здоровья Леонида Алексеевича. Суровые условия севера, ослабленный организм, в результате — цынга и по­чти никакой надежды выжить. И все-таки он выжил, потому что не просто выживал, но, как всегда, активно работал. С 1933 г. Леонид Алексеевич был оставлен вольнонаемным при Беломоро-Балтийском канале, проживал в ра­бочем поселке Повенец. Здесь он занимался исследованием древней культу­ры севера, публиковал в местной печати заметки по истории края, проводил археологические раскопки стоянок, получивших в специальной литературе его имя. За самоотверженный труд на строительстве Беломоро-Балтийского канала был награжден почетной грамотой и получил благодарность за по­мощь музею ББК. На поселении в Повенце он продолжает заниматься псков­ским летописанием, изучением «Слова о полку Игореве». В сентябре 1941 г. его эвакуируют в Новосибирск и разрешают вывезти научные материалы. Нет жилья, нет работы, нет денег, еды, одежды. Нищета, голод, болезни, но и здесь он продолжает заниматься научной и литературной работой. Именно в Новосибирске были напечатаны три небольшие по объему книжки исследова­ний по «Слову о полку Игореве».

В конце 1944 г. приходит вызов из Пскова. Его приглашают на работу в Псковский краеведческий музей. Летом 1945 г. Леонид Алексеевич с боль­шим трудом приезжает в Псков. С этого дня и до последних дней жизни он работал в Псковском музее сначала заместителем директора по науке, затем старшим научным сотрудником отдела истории края и более 25 лет заведую­щим научной библиотекой и созданным им древлехранилищем.

Жизнь в послевоенном Пскове полна лишений. Город лежал в руинах, люди ютились в землянках и подвалах. Снова голод и холод. Леонид Алек­сеевич поселился в Мирожском монастыре в помещении без отопления и без всяких удобств. С наступлением холодов жизнь становилась просто невыно­симой. Спасала работа, работа без выходных и праздников, без отпусков и нормированного рабочего времени. Спасали друзья, молодые, полные энтузи­азма научные сотрудники музея, архитекторы, реставраторы, археологи. Спа­сала вера в то, что город будет восстановлен и что возродится его историчес­кая слава и значимость для России.

Леонид Алексеевич увлечен мыслью о создании музея «Слова о полку Игореве». Много лет он работал над восстановлением первоначального тек­ста «Слова». Им собраны уникальные материалы и собрана не менее уни­кальная картотека по «Слову», содержащая около 400000 карточек. Местные газеты охотно публикуют заметки по «Слову», автором которых был Л. А. Творогов. В этих небольших заметках он рассказывает об истории «Слова», о псковском происхождении Мусин-Пушкинского сборника, в кото­ром «Слово» найдено, об отражении этого выдающегося памятника в древне­русской и русской классической литературе, особенно в памятниках псков­ской письменности. В 1947 —1949 гг. им создан первый музей «Слова о полку Игореве». Переписка с исследователями «Слова», которая, к счастью, сохра­нилась, просто колоссальна. Исследовательская и просветительская работа по «Слову» нашла признание в научных кругах страны. Об этом писали центральные газеты («Известия», 1948). В 1950 г. Леониду Алексеевичу присуждается премия Литфонда за работу по изучению и пропаганде «Слова о полку Игореве».

В 1953 г. Л.А. Творогов назначен заведующим научной библиотекой музея, началась работа по созданию Древлехранилища. Леонид Алексеевич начал заниматься восстановлением фондов старых псковских библиотек. По­могли знания, полученные в 1920-е гг., когда через его руки прошли тысячи книг, каждая из которых имела свои отличительные особенности, наклейки, номера, владельческие записи, записи писцов, переплеты, экслибрисы, почерк. Уже в первый год работы было выделено свыше 500 фондов. Работавшая в 1955 г. в Псковском областном краеведческом музее комиссия института музееведения министерства культуры признала своевременным поставить воп­рос перед вышестоящими инстанциями о создании в научной библиотеке му­зея особого Древлехранилища на правах других отделов музея. Не после­днюю роль в этом деле сыграла яркая личность самого Леонида Алексеевича. Приказ об организации отдела был подписан в декабре 1958 г.